9.1.2. Основные понятия

Существует несколько подходов к определению понятий в данной предметной области. -По-видимому, одним из наиболее последовательных в этом вопросе является международная ассоциация FIPA (Foundation for Intelligent Physical Agents), каждый документ которой содержит толковый словарь терминов, релевантных данному документу [FIPA, 1998]. И вместе с тем практически во всех работах, где даются, например, определения понятия агента и его базисных свойств, общим местом стало замечание об отсутствии единого мнения по этому поводу [Franklin et al., 1996; BelgraVe, 1996; Nwana, 1996]. Фактически, используя понятие «агент», каждый автор или сообщество определяют своего агента с конкретным набором свойств в зависимости от целей разработки, решаемых задач, техники реализации и т. п. критериев. Как следствие, в рамках данного направления появилось множество типов агентов, например: автономные агенты, мобильные агенты, персональные ассистенты, интеллектуальные агенты, социальные агенты и т. д. [Nwana, 1996], а вместо единственного определения базового агента — множество определений производных типов.

Учитывая вышесказанное, понятие агента целесообразно трактовать как метаимя или класс, который включает множество подклассов. Ряд определений агентов, данных разными исследователями, представлен в работе [Franklin et al., 1996]. В настоящем издании будем придерживаться следующей концепции по этому поводу.

Таким образом, в рамках МАС-парадигмы программные агенты рассматриваются как автономные компоненты, действующие от лица пользователя.

В настоящее время существует несколько классификаций агентов [Nwana, 1996], одна из которых, представлена в табл. 9.1.

Как следует из приведенной таблицы, собственно целесообразное поведение появляется только на уровне интеллектуальных агентов [Пономарева и др., 1999; Хорошевский, 1999]. И это не случайно, так как для него необходимо не только наличие целей функционирования, но и возможность использования достаточно сложных знаний о среде, партнерах и о себе. С точки зрения целей настоящей книги, наибольший интерес представляют интеллектуальные и действительно интеллектуальные (см. табл. 9.1) агенты. Понятно, что все характеристики более «простых» типов агентов при этом наследуются.

Иногда агентов определяют через свойства, которыми они должны обладать. Учитывая то, что нас в данной книге, в первую очередь, интересуют интеллектуальные агенты, приведем типовой список свойств, которыми такие агенты должны обладать [Wooldridge et al., 1995; FIPA, 1998]:

•    автономность (autonomy, autonomious functioning) — способность функционировать без вмешательства со стороны своего владельца и осуществлять контроль внутреннего состояния и своих действий;

•    социальное поведение (social ability, social behaviour) — возможность взаимодействия и коммуникации с другими агентами;

•    реактивность (reactivity) — адекватное восприятие среды и соответствующие реакции на ее изменения;

•    активность (pro-activity) — способность генерировать цели и действовать рациональным образом для их достижения;

•    базовые знания (basic knowledge) — знания агента о себе, окружающей среде, включая других агентов, которые не меняются, в рамках жизненного цикла агента;

•    убеждения (beliefs) — переменная часть базовых знаний, которые могут меняться во времени, хотя агент может об этом не знать и продолжать их использовать для своих целей;

•    цели (goals) — совокупность состояний, на достижение которых направлено текущее поведение агента;

•    желания (desires) — состояния и/или ситуации, достижение которых для агента важно;

•    обязательства (commitments) — задачи, которые берет на себя агент по просьбе и/или поручению других агентов;

•    намерения (intentions) — то, что агент должен делать в силу своих обязательств и/или желаний.

Иногда в этот же перечень добавляются и такие свойства, как рациональность (retionality), правдивость (veracity), благожелательность (benevolence), а также мобильность (mobility), хотя последнее характерно не только для интеллектуальных агентов.

ѵВ зависимости от концепции, выбранной для организации MAC, обычно выделяются три базовых класса архитектур [Wray et al., 1994; Wooldridge et. al., 1995; Nwana, 1996]:

•    архитектуры, которые базируются на принципах и методах работы со знаниями (deliberative agent architectures);

•    архитектуры, основанные на поведенческих моделях типа «стимул-реакция» (reactive agent architectures);

•    гибридные архитектуры (hybrid architectures).

Наиболее «трудными» терминологически в этой триаде являются архитектуры первого типа. Прямая калька — делиберативные архитектуры — неудобна для русскоязычного произношения и не имеет нужной семантической окраски для русскоязычного читателя. Сам термин был введен в работе [Genesereth et al., 1987] при обсуждении архитектур агентов.

Таким образом, в данном случае мы имеем дело с «разумными» агентами и архитектурами, имеющими в качестве основы проектирования и реализации модели, методы и средства искусственного интеллекта. В работе [Тарасов, 1998] таких агентов предлагается называть когнитивными, что не вполне правильно, так как при этом неявно предполагается, что «рассуждающие» агенты познают мир, в котором они функционируют. Нам представляется, что для русского языка более

удобным и адекватным были бы термины «агент, базирующийся на знаниях» или «интеллектуальный агент», а также «архитектура интеллектуальных агентов». Именно этих терминов мы и будем придерживаться в данном издании. Первоначально идея интеллектуальных агентов связывалась практически полностью с классической логической парадигмой ИИ. Однако по мере развития исследований в этой области стало ясно, что такие «ментальные» свойства агентов, как, например, убеждения, желания, намерения, обязательства по отношению к другим агентам и т. п., невыразимы в терминах исчисления предикатов первого порядка. Поэтому для представления знаний агентов в рамках данной архитектуры были использованы специальные расширения соответствующих логических исчислений [Поспелов, 1998], а также разработаны новые архитектуры, в частности архитектуры типа BDI (Belief-Desire-Intention). Один из конкретных примеров архитектуры этого класса обсуждается ниже.

Принципы реактивной архитектуры возникли как альтернативный подход к архитектуре интеллектуальных агентов. Идея реактивных агентов впервые возникла в работах Брукса, выдвинувшего тезис, что интеллектуальное поведение может быть реализовано без символьного представления знаний, принятого в классическом ИИ [Brooks, 1991]. Таким образом [Connah, 1994]:

Вообще говоря, данный подход ведет свое начало с работ по планированию поведения роботов, которые активно велись в ИИ в 70-х годах. Простым примером реализации реактивных архитектур в этом контексте можно считать системы, где реакции агентов на внешние события генерируются соответствующими конечными автоматами. Широко известным примером системы с реактивной архитектурой является планирующая система STRIPS [Fikes et al., 1971], где использовался логический подход, расширенный за счет ассоциированных с действиями предусловий и пост-условий. Позже в рамках реактивных архитектур были разработаны и другие системы, но, как правило, они не могли справиться с задачами реального уровня сложности.

Учитывая вышесказанное, многие исследователи считают, что ни первый, ни второй подходы не дают оптимального результата при разработке агентов и MAC [Wray et al., 1994]. Поэтому попытки их объединения предпринимаются постоянно и уже привели к появлению разнообразных гибридных архитектур. По сути дела, именно гибридные архитектуры и используются в настоящее время во всех, сколько-нибудь значимых проектах и системах.

Мы рассмотрели основные подходы к разработке мультиагентных систем. Архитектуры MAC и их характеристики, широко используемые в настоящее время, представлены в табл. 9.2.

Организация MAC на принципах ИИ имеет преимущества с точки зрения удобства использования методов и средств символьного представления знаний, разработанных в рамках искусственного интеллекта. Но в то же время создание точной и полной модели представления мира, процессов и механизмов рассуждения в нем представляют здесь существенные трудности, уже неоднократно обсуждавшиеся в данной книге в связи с рассмотрением вопросов приобретения знаний. Реактивный подход позволяет наилучшим образом использовать множество достаточно простых образцов поведения для реакции агента на определенные стимулы для конкретной предметной области. Однако применение этого подхода ограничивается необходимостью полного ситуативного анализа всех возможных активностей агентов.

Недостатки гибридных архитектур связаны с «непринципиальным» проектированием MAC. со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так, например, многие гибридные архитектуры слишком специфичны для приложений, под которые они разрабатываются. Но несмотря на указанные недостатки, гибридные архитектуры позволяют гибко комбинировать возможности всех подходов. Вот почему в последнее время явно прослеживается тенденция разработки и использования именно гибридных МАС-архитектур и систем агентов [Sloman, 1996].