Оппозиции и организация поведения

Комбинаторный аппарат двоичных (иногда троичных) противо­поставлений (ср. [12]), широко применяемый в структуралистски ориентированных исследованиях, часто сближается с бинарной сис­темой записи чисел или булевой алгеброй классификационных приз­наков. Леви-Строс, констатируя основные оппозиции мифологичес­кого мышления, усматривает в них раннюю стадию развития логи­ки. Не оспаривая этого, мы хотим подчеркнуть специфику семанти­ки оппозиционных пар и черты этой семантики, имеющие, так сказать, "субдоминантный" характер (если логику, в духе обсуждения в разде­ле "Речь и сознание", относить к "доминантной" области).

Чтобы понять эту специфику, рассмотрим статус членов оппози­ции и самого их сопоставления.

Отдельный член оппозиции, как "природа", "культура", "верх" и т.п. в других контекстах может, как термин, вводиться определе­нием. и—предел—ение (ае—пп—ню; есть указание пределов, гра­ниц явления, обозначаемого данным термином. Вне пределов находится нечто другое.

То, что говорит оппозиция о своих членах, вовсе не есть указание этих пределов; напротив, это указание некоего ядра, бассейна при­тяжения, аттрактора. При наложении оппозиции на реальность, при ее семантическом наполнении, элементы реальности начинают тяготеть к тому или иному полюсу, как опилки в магнитном поле. Одна и та же оппозиция, например добро/ зло, может накладываться на реальность разными способами, включая собственную инверсию; одна оппозиция может быть символом или метафорой другой. Человеческое поведе­ние имеет тенденцию организовываться в систему даже тогда, когда в этом нет прямой социальной или биологической необходимости; как дети, мы предпочитаем ступать по квадратикам. Оппозиции помогают организовать систематическое поведение без того, чтобы сама конкрет­ная система поведения была обязательной в высшем плане. Элементар­ный пример этого — символика цветов в разных культурах.

Мы полагаем, что эта функция оппозиций противостоит познава­тельной и является более архаичной по своей природе. Анализ Леви-Строса должен быть уточнен в плане выяснения того, какие из существенных для первобытного мышления оппозиций являются действительно "преднаучными", а какие в широком смысле слова произвольны. Кроме того, как мы уже предполагали в другом месте, постулируемая Леви-Стросом медиация "эмоционально напряженных" оппозиций, вероятно, является артефактом исследовательской методи­ки. Целостное состояние психики представляется более архаичным, чем внутренне конфликтное, и в диахроническом плане мифы скорее фиксируют процесс рождения оппозиций, чем их медиацию.